Электроклэшевый проект "Барто" выпускает новый альбом

10.10.2011

В сентябре ожидается выход альбома эпатажной группы «Барто», сочетающей электронные ритмы с обсценными текстами на злобу дня и уже получившей премию «Степной волк» за лучший дебют. Вокалистка Мария Любичева рассказала газете ВЗГЛЯД о самоопределении группы в нынешних политических условиях.ВЗГЛЯД: Верен ли взгляд на «Барто» как на пессимистичную группу, которая констатирует, что ничего хорошего не происходит и в ближайшем будущем не ожидается?Мария Любичева: В общем, да. Приятно, когда люди правильно считывают наше послание и понимают, что, хотя мы танцуем и веселимся, по сути, все достаточно мрачно и что ничего хорошего мы не ждем.«Мы стараемся делать песни доступными, но людям с определенным багажом знаний и опыта хочется углядеть какой-то второй смысл»ВЗГЛЯД: Такой посыл – это концепция, принцип, художественная утрировка, или вы сами действительно склонны к пессимизму?

М. Л.: Мы не выражаем какие-то абстрактные идеи, заимствованные со стороны, – мы действительно думаем, что все не очень хорошо, и не знаем, будет ли лучше. У нас все достаточно прямолинейно.ВЗГЛЯД: А когда у вас возникло это мрачное ощущение?М. Л.: Оно возникло где-то в середине нулевых. Примерно в 2005-м, в разгар десятилетия стабильности, мы ощутили, что люди становятся какими-то безвольными зомби – без собственного мнения, без желания что-то менять в своей жизни и в жизни страны. Все эти ощущения постепенно накапливались, и в конце концов мы их выразили в нашем проекте, который возник где-то в середине 2006-го.ВЗГЛЯД: Заглавная фраза песни «Скоро все е...тся», посвященной кризису, звучит эффектно, но вроде бы пока самые плохие прогнозы не оправдались...М. Л.: Эта песня была написана на злобу дня – мы ее выпустили в декабре 2008-го, когда кризис стремительно набирал обороты. У меня как у человека, в тот момент работавшего, было очень четкое чувство, что все в одночасье рухнуло. В 1998-м тоже было страшно, но тогда все-таки была другая ситуация – все обвалилось, но потом потихоньку начинаешь выбираться, приспосабливаться... А в 2008-м возникло впечатление, что мы рухнули и падаем дальше. В пропасть, где дна не видно. И это впечатление было очень устойчивым у многих наших слушателей. Поэтому песня и получила такой отклик. А сейчас она вроде как неактуальна, но почему-то для многих остается любимой, к ней постоянно возвращаются. Ее уже переиначивают, и она живет самостоятельной жизнью. Так же, как, например, песня «Танцпол», которая была написана в связи с конкретными событиями, но в результате стала гимном того самого танцпола. Мы стараемся делать песни доступными и максимально простыми, но людям с определенным багажом знаний и опыта хочется углядеть какой-то второй смысл, подтекст или цитату. И это приятно. Потому что в наших песнях действительно всегда есть второй смысл, второе дно.ВЗГЛЯД: Некоторые ваши песни, например «Касса», выдержаны в духе левацкого протеста. Не боитесь, что вас будут слишком прямолинейно ассоциировать с какой-то идеологией или даже конкретными политическими силами?М. Л.: В принципе, мы действительно придерживаемся левых взглядов, по крайней мере я и автор текстов Алексей Отраднов. Нас уже к чему-то приписывают, просят играть на политических мероприятиях оппозиционного толка. Но сами мы не принадлежим ни к каким партиям и течениям и не поддерживаем с ними тесной связи. А когда нас начали записывать в коммунисты и в группу поддержки Зюганова, мы вообще стали яростно брыкаться и писать во всех сетях и на всех сайтах, что никакого отношения ни к Зюганову, ни к «несогласным» и «Солидарности» не имеем. Если нас зовут на массовые встречи левых, мы иногда откликаемся, потому что нам интересно поучаствовать даже просто в качестве слушателей и попытаться понять, что у нас происходит с оппозицией. Если им нравятся наши песни, мы можем выйти и для них спеть. Но из нас невозможно сделать орудие пропаганды, и мы будем всячески сопротивляться таким попыткам.ВЗГЛЯД: Возможно, не все услышат ваши объяснения – песни по определению сильнее слов, сказанных в блоге.М. Л.: В принципе, невозможно никому ничего объяснять. На нас нападают с разных сторон. Одни говорят, что мы используем левые идеи в коммерческих целях, а сами этих идей не придерживаемся, другие – что мы недостаточно радикальны. Всегда есть к чему придраться. Мы к этому спокойно относимся, потому что для того, кто нас понимает, все эти разговоры не имеют никакого значения. Мы пытаемся как-то отвечать, но, в принципе, творчество действительно говорит само за себя.ВЗГЛЯД: Стили, в рамках которых существует «Барто», – электропанк и электроклэш. Как и почему был сделан именно такой музыкальный выбор?М. Л.: Это было придумано совместно с Алексеем Отрадновым, который, собственно, и является автором проекта. Мысль пришла на ум внезапно. Ранее мы уже занимались электронной музыкой, а с другой стороны, нам всегда был близок панк.ВЗГЛЯД: Можно ли сказать, что «Барто» – экспериментальный проект?М. Л.: Никакого особого эксперимента тут нет. У нас есть некая идея, и мы ее выражаем посредством музыки и текстов.ВЗГЛЯД: Чисто музыкальные аналоги найти, видимо, несложно, просто они обретаются на Западе...М. Л.: Ну да, конечно, нам очень близки некоторые группы, например Stereototal. Это, в принципе, довольно похоже.ВЗГЛЯД: По-моему, в нынешнем формате вы уже состоялись. Не собираетесь что-то поменять, удивить всех обращением к какому-то другому стилю?М. Л.: Со временем мы меняемся, нам хочется что-то добавлять даже в сам проект «Барто». Перемены будут, но они однозначно не будут резкими и еще не произойдут на момент выхода третьего альбома. Новые идеи есть, да и раньше были, но для того чтобы их реализовать, нужны люди, силы и средства. Например, некоторые предлагают каким-то образом соединить нашу музыку с театром. Но если что-то подобное состоится, то это скорее будут именно что эксперименты. Полностью менять стиль и форму выражения мы вряд ли станем. А сейчас у нас готов материал для третьего альбома, его надо дописывать, и времени на что-либо еще просто нет. Вот запишем, и тогда можно будет спокойно подумать о том, чтобы реализовать другие планы.

Кирилл Решетников